Счастливая встреча длиной в двадцать лет

(«Кровавая свадьба» в театре «Сопричастность»)

В театральной жизни Москвы произошло событие, его еще предстоит осознать, неспешно проанализировать. Сегодня несомненно одно: это событие мирового значения, каким бы вызовом ни отдавало данное утверждение.
Московский муниципальный театр «Сопричастность» ознаменовал десятилетие со дня своего рождения постановкой пьесы-трагедии великого испанского поэта и драматурга Федерико Гарсиа Лорки «Кровавая свадьба» в новом переводе на русский язык (Натальи Малиновской (проза) и Анатолия Гелескула (стихи). Одного того факта, что крупнейшие знатоки испанской литературы и выдающиеся переводчики, владеющие всеми тайнами художественного словотворчества в контексте двуязычия, Малиновская и Гелескул заново перевели «Кровавую свадьбу» специально для этого театра, уже этого достаточно, чтобы ощутить чрезвычайную значимость события.
Если идти от истоков режиссерского замысла, осуществленного заслуженным артистом России, художественным руководителем и главным режиссером театра «Сопричастность» Игорем Сиренко, то следует отметить его давнее пристрастие именно к этой пьесе. Замысел вызревал годами. Заново были перечитаны все произведения Лорки на русском языке. Его размышления о театре, рассыпанные по газетным статьям, интервью и публичным наступлениям, находили живейший отклик в душе русского режиссера. «Нельзя забывать о главном; о красоте, об очищении души, о тревоге, о жертве во имя высокой цели», – говорил Лорка, и это мгновенно сближало его с исканиями великих деятелей русской сцены.
И вот счастливо сошлись все обстоятельства, благоприятные для осуществления задуманного. Игорь Сиренко создал свой театр из друзей-единомышленников, за десять лет сумевших доказать жизнеспособность традиций русской школы психологического переживания. Эти традиции были опробованы на самом разном репертуаре, что позволило вплотную подойти к завоеванию еще одной драматургической вершины XX века – трагедийной поэмы «Кровавая свадьба». Был еще один исторический повод – приближалось столетие со дня рождения Федерико Гарсиа Лорки. Лучшего подарка к юбилею невозможно было придумать. И вот на фоне прошедшего в Москве фестиваля спектаклей по пьесам юбиляра можно безоговорочно утверждать, что «Кровавая свадьба» театра «Сопричастность» – подлинный фестивальный призер, оставивший далеко позади все попытки коллег приблизиться к этому уровню взаимопроникновения.
В ряду причин, приведших к успеху, прежде всего следует ответить транскрипцию трагедийно-поэтического мира Гарсиа Лорки на язык русских символов и метафор, осуществленную Натальей Малиновской и Анатолием Гелескулом. Герои «Кровавой свадьбы» заговорили живым естественным и опоэтизированным русским языком, в котором обрели вторую, жизнь понятия и наречия другого народа. Какой счастливый случай совпадения двух языковых систем, сумевших из руки в руки бережно передать хрупкого и нежного ребенка по имени «Кровавая свадьба»! Стержневое фундаментальное основание этого сценического шедевра «Колыбельная», открывающая собой вторую картину первого действия. Ее поют две женщины – Теща Леонардо и Жена Леонардо. Оцените заслуги переводчика А. Гелескула в пересоздании на русский этого шедевра внутри шедевра:

Баю-баю, милый,
в песенке поется,
и вода струится,
а коню не пьется.
Та вода ночная,
темень гробовая,
под мостом чернеет,
песню запевая.
Что она укрыла,
смыла по дороге,
замела подолом
у себя в чертоге?
Спи, дитя,
коню не до питья.
Спи, родной,
заплакал вороной.

Такого словотворчества мы еще не знали. Не оно ли вдохновляет заслуженную артистку России Наталью Кулинкину, расцвечивая ее голос переливами волшебных модуляций всякий раз, когда она выходит на сцену и начинает нараспев читать «Колыбельную»?
«Колыбельная» Лорки – это как вытканный золотом занавес скрывающий за собой две взаимопроникающие бездны: трагической поэзии и поэтической трагедии. Постановщик Игорь Сиренко догадался об этом давно, но донести до зрителя сумел только сегодня.
Этой удаче способствовала и сакральная, почти коленопреклоненная любовь к автору, к каждому его слову и даже воздуху между словами, к каждой ремарке и каждому знаку препинания. Это – реликтовая черта «Сопричастности», выгодно отличающая театр среди двух сотен московских театральных коллективов. Он позволила ощутить ту тончайшую, осязаемую лишь интуитивно связь миров: реального и ирреального, земной тяги и небесного взлета, заложенную в основание пьесы. Поражает, какой сценический эквивалент всему этому нашли в «Сопричастности», уместив на маленькой сцене звучащие во весь голос темы планетарного общечеловеческого масштаба: любовь и ненависть, жизнь и смерть, традиции рода и власть страсти. Наконец, величественная тема прощения и примирения, разрешенная поистине в шекспировском духе, но озаренная неистощаемыми потоками поэтического вдохновения. Зрительный образ спектакля не богат на сценографические изыски – он скромен, как того и желал автор. Но лапидарно выразителен (художник – заслуженный художник России Валерий Фомин, художник по костюмам Ольга Кулагина). Зная о любви Лорки к форме классического эстампа, сопричастники сумели воплотить в жизнь и это авторское пожелание. Мизансцены также лаконичны, величавость вазовой живописи, отличающие картины первого действия, резко сменяются динамикой и ускорением темпоритма во втором действии. Этот ритмический перепад достигает своей кульминации в финале второго действия, завершающегося захватывающей картиной погони, решенной в изысканных и оригинальных традициях хореографического искусства (балетмейстер – лауреат международных конкурсов Валентин Манохин). Самому сложному для постановки третьему действию пьесы найдены и верный интонационный строй, и строго выверенный темпоритм, и четко выстроенные мизансцены, в которых все подчинено звучанию слова, обретающего плоть как в реальных, так и символических образах. С этой задачей театр справился блестяще. Заключительная картина пьесы, возвращающая нас в дом убитого Жениха – как бы к началу пьесы, но уже вобравшему в себя трагическую развязку, венчает незримой аркой это сценическое полотно, словно созданное искусной рукой мастеров испанского Золотого века. Постановка классична в лучшем смысле этого слова и остросовременна. Почти каждая реплика Матери в исполнении народной артистки России, лауреата Государственных премии СССР и России, Светланы Мизери пронзает сердца зрителей необычайной актуальностью содержимого. Помноженное на мастерство и талант выдающейся актрисы содержание этой роли возносит спектакль на уровень мирового события. Во всяком случае в русском советском театре такого исполнения специалисты еще не удостаивались увидеть.
Рядом с ведущей артисткой театра молодежь выдерживает труднейший экзамен на свою профессиональную состоятельность. Дуэты Невесты (Мария Зимина) и Жениха (Александр Ильин), Леонардо (Андрей Игнатенко) и его Жены (Анна Иванова) взаимодействуют по законам классической трагедии, нигде не сбиваясь с высокой драматической ноты. Символические образы Месяца (Владимир Баландин) и Нищенки (Дмитрий Лавров) вносят стилистическое разнообразие лишь в той мере, которая соответствует духу пьесы и спектакля. Молодые артисты тонко чувствуют грани своего сценического существования. Трагическим отсветом озарена роль Отца Невесты в исполнении Михаила Жирова. Интересны сближения и противостояния Матери как лидера одного клана и Отца, возглавляющего другой клан. Эти интригующие эпизоды очень выпукло представлены на сцене.
Светится своей любовью к роли Служанки артистка Вера Лофицкая, продемонстрировавшая незаурядное владение приемами лепки характерного образа. Даже Соседка Тамары Хлебниковой вносит свою краску в общую палитру этого яркого, эмоционального, во многом неожиданного и строго рассчитанного зрелища, ввергающего современного зрителя в неведомое ему состояние катарсиса в конце спектакля. Музыкальное оформление Веры Кундрюцковой довершает мощными аккордами звучание этого развернутого симфонического произведения, уместившегося на камерной сцене театра «Сопричастность».
Специалисты уже оценили по достоинству новую премьеру «Кровавой свадьбы» на московской сцене. Зрительские овации после каждого спектакля – тоже свидетельство признания и что самое главное – факт доходчивости, доступности этой сложнейшей лирико-философской драмы XX века простой публике, о чем мечтал сам Федерико Гарсиа Лорка и чего ежедневно достигает театр «Сопричастность» во главе с Игорем Сиренко.
Галина ТЮРИНА
(Газета «Доктор Чеховъ»)