На непремьерном спектакле “Таланты и поклонники”

В школе в былые времена нам Петю Мелузова, студента с одним курсом университета, и суфлера Нарокова в комедии «Таланты и поклонники» преподносили как положительные образы. А Великатова, Дулебова и Бакина осуждали за то, что они за деньги могли купить все. Ну а больше всех доставалось главной героине – начинающей актрисе Негиной, что она ради богатства бросила сцену, то есть зарыла свой талант в деньгах. Но кто сказал, что она бросила сцену? Вчитайтесь в записку Великатова, присланную Негиной с цветами. Там же он четко изложил свою дальнейшую жизненную позицию: «Счастье мое, о котором я мечтаю… в моей усадьбе, в моем роскошном дворце есть молодая хозяйка, которой поклоняются все, начиная с меня, рабски повинуются. Так проходит лето. Осенью мы с очаровательной хозяйкой едем в один из южных городов, она поступает на сцену в театре, который совершенно зависит от меня, вступает с полным блеском. Я наслаждаюсь и горжусь ее успехами. О дальнейшем я не мечтаю, поживем – увидим».

Я не передаю содержание пьесы, я рассказываю о спектакле (далеко не премьерном) Московского драмтеатра «Сопричастность». Постановку этой комедии осуществил заслуженный деятель искусств России, главный режиссер театра Игорь Сиренко.

Великая пьеса прочитана театром не как о загубленном таланте, а о том счастье, что талант молодой начинающей актрисы заметили и дали ему дорогу. И слова Великатова – Михайлова в спектакле «поживем-увидим» звучат мажорно, не осуждаешь, а воспринимаешь с благодарностью за помощь растущему таланту. Правда, тут не обходится бескорыстно, но опять же не возникает и мысль к осуждению Великатова – он же искренне полюбил эту прекрасную девушку.

Великатов в исполнении артиста Михайлова Владимира обаятельный человек, сошел со страниц комедии и облек живую плоть. Его деликатное согласие со всеми и вся, его нежелание ни с кем спорить, его молчаливая целеустремленность делает этот образ глубоко симпатичным, человечными и незабываемыми. Да и что ему с кем-то спорить? Зачем сотрясать воздух, он цену себе знает и цена эта велика. Ведь если человек умный, то и молчит по-умному. И пусть его молчание окружающие считают за ограниченность, но тут же спохватываются и утверждают, что человек он все же умный, если разоренное имение, оставленное ему отцом, не только сохранил, но и сильно приумножил. Кроме ума, такта и обаяния Великатов Михайлова еще и красив. Как же не влюбиться в такого обожателя? И когда Негина с эдаким слабым негодованием говорит: «Кто же ему позволил полюбить меня?», на что мать ее, Домна Пантелеевна отвечает вопросом на вопрос: «А разве на это спрашивают позволения?» И Негина… начинает себя убеждать, что она любит Петю, но в ее убеждении слышится ее неверие в эту любовь. А когда смотришь из зала и сравниваешь этих двух людей, Петю и Великатова, это сравнение сильно хромает на одну ногу… Ну в самом деле, что она нашла хорошего в этом недоучившемся студентишке. Хоть говорят, что с милым и рай в шалаше. Но во-первых, надо выяснить – мил ли он ей? А во-вторых, для таланта шалаш – не рай, а совсем наоборот. Ее неокрепшему актерскому таланту надо расти, развиваться, крепнуть, а Мелузов склоняет ее к тихой мирной жизни. Ее темпераменту нужна буря на море, даже может на океане, а Петя тащит ее в застойное болото, заросшее камышами. Великатов открывает перед ней двери в большое искусство, без которого она уже не может жить. Да она и Пете потом признается, что, может, она б и вышла за него замуж, но семейного счастья не было бы, потому что вскоре она б заскучала и ее снова потянуло бы на сцену, и она б ушла от него и поступила вновь на сцену, пусть даже в самый плохой театр. Она это говорит со знанием дела: кто хоть раз соприкоснулся с театром, тот навсегда становится его пленником, театр тянет к себе как магнит и тут уж ничего не поделаешь. Об этом Петя как раз и не догадывается, потому что он не вкусил «сладость бытия» театрального дела.

Веришь в одержимость Негиной, и актриса А. Вознесенская показывает это убедительно, без какой-либо натуги, логично и естественно. Смотришь на нее и в душе возникает чувство удовлетворения, что она как истинный талант умеет за себя постоять – какими способами она это делает – другой вопрос, главное, что она борется за себя как актрису, за свое место под театральным солнцем.

И хоть о Домне Пантелеевне мы уже упоминали выше, теперь пришла пора вплотную соприкоснуться с этим образом, который мастерски лепит народная артистка России Лауреат Государственной премии С. Н. Мизери. В спектакле она начало всех начал. Если сказать, что актриса «играет» роль, будет неверно. Актриса живет в этом образе, ее Домна Пантелеевна – живой характер, о ее героине говорят, что женщина она недалекая, но это частное мнение частных лиц, окружающих ее, к примеру, суфлера Нарокова. Она же далеко неограниченная особа. Перед нами вырастает умная, хитрая родительница, мать с сильно развитой интуицией и боковым зрением. В силу своей малограмотности иной раз она может и не дойдет умом, зато интуиция никогда не подводит. О ведении актрисой диалога и монологов можно написать целые трактаты. Ее речь – не речь, а какая-то прекрасно разработанная музыкальная партитура с ее до-диезами и бекарами, с ее крещендо и пианиссимо. Речь ее – это река, у которой есть и равнинное течение, и перекаты, и напор перед препятствиями. Глядя на Домну Пантлеевну – Мизери вдруг забываешь, что это всего-навсего актерская игра, а ловишь себя на мысли, что соврем недавно тебе довелось встречаться с подобным типом женщины, которую, наверно и зовут-то вовсе не Домной…

Спектакль, на мой взгляд, получился ансамблевым, нет ни одного артиста, кто бы тянул «одеяло» на себя. Сценография не мешает, а, наоборот, помогает постановщику и артистам наиболее полно выявить идейную направленность спектакля.

Не встреть Негина Великатова, наверно, вышла б замуж за Петю Мелузова (арт. А. Батрак), превратилась бы в обывательницу, либо, уйдя от него, стала бы второй Смельской (арт. Е. Яцына), развращенной особой дулебовыми и бакиными, местными «китами» величиной с обыкновенную селедку.

И уходишь из театра с полным оптимизмом и спокойствием за Негину, мол, слава богу, ее талант не потухнет, не затеряется в глухой провинции, а развернется в полную мощь, ибо ее покровитель понимает, что, говоря словам Сент Экзюпери, за прирученный… в данном случай талант, за него несешь полную ответственность.

 М. БАЛАКИРЕВ  (Газета «Доктор Чеховъ»)