РУССКАЯ ВЕРА В ЧУДО

Свой рассказ «Цветы запоздалые» Чехов называл «маленьким романом», инсценирован же для театра он был Юрием Олешей. По этой инсценировке и поставлен спектакль в театре «Сопричастность», продолжая цикл режиссёрских работ Светланы Мизери.

История разорения княжеской семьи Приклонских, на фоне которой развивается безответная и безнадёжная любовь княжны Маруси к доктору Топоркову, сыну бывшего камердинера Приклонских, рассказана Чеховым обстоятельно и детально. Безответная и тайная любовь, стремительное обнищание семьи, обманутые надежды, рушащийся жизненный уклад — и, как результат всего этого — Марусина чахотка, сразившая юное, благородное и чистое существо… Эта грустная история нам хорошо знакома и перечитана не раз.

Меж тем спектакль поставлен просто и прозрачно, в изящной женственной манере, свойственной работам Светланы Мизери, обладающей особым «лёгким дыханием». И удивительно слились здесь плотность содержания — и лаконизм формы. Действие движется стремительно и точно, сюжетные картины пролетают на одном дыхании, не особенно давая нам расплыться в чувстве и слезе. Но настойчиво указывая на скоротечность жизни, её неумолимое и бесповоротное течение.

Вот изящный интерьер дома Приклонских, с тонкой атмосферой любящей семьи — изысканная княгиня (Екатерина Яцына), её дети Егорушка (Александр Батрак) и Маруся (Александра Солянкина). Вот приходит доктор Топорков (Владимир Баландин), лечащий Егорушку от начинающегося пьянства. А вот Егорушка кутит и гуляет за счёт хозяина галантерейного магазина. И вот уже Топорков присылает к Марусе сваху — но оказывается, что он просит большое приданое, которого у Маруси нет, да и вообще, сваха была послана по городу наугад в поисках богатой невесты, о чём Марусе не суждено узнать. Далее: смерть матери — продажа родового дома — окончательная деградация Егорушки — усиливающаяся чахотка Маруси, отдающей за визиты к доктору свои последние деньги — и, наконец, её признание в любви. Отъезд Топоркова с Марусей на лечение в Ниццу и смерть Маруси.

Вот и всё. «Жизнь-то прошла, словно и не жил!» — воскликнул герой другого чеховского произведения. Об этой стремительно проносящейся, беспощадной жизни нам и рассказывают.

И мы улавливаем внутреннее послание режиссёра: «Торопитесь любить, торопитесь! Что же вы так боитесь?» Но доктор Топорков всю жизнь любил лишь деньги, тщательно складывая в деревянный короб свои гонорары. А Маруся бесперспективно и отчаянно любила Топоркова, став жертвой внутреннего сгорания и растаяв на наших глазах. Александра Солянкина обладает именно той, почти болезненной, хрупкостью и невесомостью, которые так убедительны в этой роли. Она — истинная княжна по крови, по духу: грациозная, благородная, одухотворённая.

И непростительно Топоркову, сквозь его золотые очки, не разглядеть подле себя это сокровище. Топорков — Владимир Баландин высок, красив и холоден. Ничто не выдаёт в нём его лакейского происхождения. Всегда ровен и выдержан, он не делает ни одного лишнего движения — деловитый, невозмутимый, непроницаемый.

Как же вдруг свершился в нём перелом и поистине волшебное перерождение после Марусиного объяснения в любви? В Топоркова будто попала молния. И уже в следующей сцене, в Ницце, это был совсем иной человек, трогательный и нежный, с глазами, полными заботы, страдания и даже слёз.

Это неожиданное и необъяснимое преображение героя, озарённого неведомым и новым смыслом существования, попытавшегося изменить свою и чужую жизнь, у Чехова случилось внезапно, на самой последней странице рассказа. В спектакле так же: последняя и самая короткая сцена — в Ницце, похожей на какой-то волшебный мираж: солнце, набережная, синяя даль моря и неба…

И в этом молниеносном преображении героя, в корне меняющего жизнь, есть чисто русское, метафизическое представление о чуде. Которое обязательно должно произойти, уводя нас в идеальные пространства мечты и справедливости.

Ольга Игнатюк
Журнал “Планета Красота” №№01-02 (140), 2016