Архив метки: Игорь Сыхра

Смерть Тарелкина в театре “Сопричастность”

Оборотни / “Смерть Тарелкина” в Театре “Сопричастность”

Выпуск № 2-182/2015Премьеры Москвы

Оборотни / "Смерть Тарелкина" в Театре "Сопричастность"

Продолжив главную линию своего театра – линию классики - Игорь Сиренко впервые поставил в театре «Сопричастность» А.В. Сухово-Кобылина, выбрав последнюю часть его трилогии - «Смерть Тарелкина». Комедия, коей является эта пьеса – нечастый жанр здешней сцены, предпочитающей больше драмы и трагедии. Однако именно в «Смерти Тарелкина», явившей собою чисто мужской спектакль, обнажила свой яркий комедийный тонус вся мужская часть этой труппы, представив нам блестящий сатирический гротеск.

Этот многонаселенный сюжет, рисующий обличительную картину российского чиновничества, разоблачающий опору государства – полицию – на маленькой сцене «Сопричастности» оказался лаконичным, точным и емким. По периметру сцены плотной шеренгой выстроились спины гигантских чиновничьих шинелей с раздвигающимися полами, из-под которых выскакивают герои – и в этом шинельно-чиновничьем наваждении есть что-то зловещее, инфернальное, призрачное. (Автором сценографической идеи выступил, кстати, сам постановщик Игорь Сиренко.) Основное пространство пусто и прозрачно: в нем появляются персонажи в мизансценах, напоминающих комические фрески; одна фреска сменяет другую – и так движется и крутится сюжет о бедолаге Тарелкине. Маленьком, разоренном своим начальством чиновнике, загнанном в угол долгами и кредиторами и решившимся уйти из жизни, имитировав собственную смерть. Чтобы потом, уже в жизни другой и новой, расквитаться со своим обидчиком Варравиным. Но, несмотря на изощренный план, у него ничего не выходит: его выводят на чистую воду, вновь повергая на дно жизни и возвращая к исходной точке небытия.

Меж тем Кандид Касторович Тарелкин (Алексей Булатов) – мужчина видный, интересный и статный. Однако вся цепь его униженных и жалких действий – положение в гроб собственной копии, перевоплощение в Силу Силича Копылова, пребывание в полицейском участке под несусветным следствием и пытками и окончательное падение после разоблачения – превращают его на наших глазах в полное ничтожество. Перед нами шаг за шагом разворачивается нравственная гибель личности. И приходит, как фантом, понимание крайней бесправности человека в условиях российского полицейского произвола.

В имитации смерти несчастного Тарелкина – смешение и комического, и трагического. А в суете мелких чиновных хищников, втянутых в расследование его смерти, сатира обретает гротескные формы. Все эти чиновники, солдаты, приставы, надзиратели и кредиторы в своей суете и подобострастных интригах сливаются в общий хор буффонных лицедеев, где каждый следующий кажется изворотливее и подлее предыдущего. Их хищная беготня напоминает сплоченный танец единомышленников, приплясывающих вокруг своей жертвы – Тарелкина, превращенного ими в вурдалака и оборотня. И в этой общей пенящейся игре, полной острого куража, мы узнаем приемы площадного фарса, столь близкого русской сатире.

Иезуитски-хладнокровный Варравин (Владимир Фролов) самым фарсовым образом превращается в Капитана Полутатаринова, поблескивающего фатовскими мутно-зелеными очками – и в том, и в другом обличье наделенный безграничной внутренней силой, дарованной неоспоримой властью. Расплюев (Александр Трубин) туп, прожорлив, услужлив и патологически труслив, вызывая наш гомерический хохот рассказами о своей ненасытной утробе. Частный пристав Антиох Елпидифорович Ох (Игорь Сыхра), немногословный и подобострастный (его принцип «деятельность – и повиновение, повиновение – и деятельность»), блистает изощренными приемами взяточничества. Чванливый помещик Чванкин (Алексей Пугачев) в страхе перед полицией мгновенно «меняет лицо», униженно готовый дать любые ложные показания. Все тут – оборотни, все – демоны, все – лицемеры. И тему «оборотничества», невольно начатую Тарелкиным, блестяще подхватывает Людмила Спиридоновна Брандахлыстова (Владимир Баландин), вдруг обернувшаяся мужчиной. А также вездесущие мушкетеры Качала и Шатала, которых озорно изображают Людмила Фигуровская и Юлия Киршина.

Во всех них есть что-то общее, какое-то объединяющее бесовство, бесчеловечность и лживость. Все равны своим вероломством и уникальной способностью мимикрировать. Предельно сгустив фарсовые черты, карикатурные и до боли смешные, все эти герои явили нам выразительную картину нравов – актуальную во все времена.