«Фома Фомич созидает всеобщее счастье…» в театре «Сопричастность»

Владимир АНЗИКЕЕВ

ВСЕ ЭТО БЫЛО БЫ СМЕШНО, КОГДА БЫ НИ БЫЛО ТАК ГРУСТНО

 

«ФОМА ФОМИЧ СОЗИДАЕТ ВСЕОБЩЕЕ СЧАСТЬЕ» В МДТ «СОПРИЧАСТНОСТЬ» (РЕЖ. — И.СИРЕНКО)

Мы уже привыкли, что здесь ставят только классику (за редким исключением). Но Достоевского — впервые. Официальную премьеру коллектив соединил с чествованием своего художественного руководителя Игоря Михайловича Сиренко, которому недавно исполнилось 70 лет. Поэтому в небольшом, но по-домашнему уютном зрительном зале было много друзей юбиляра, из них три худрука: Елена Камбурова, Иосиф Райхелъгауз и Никита Астахов, который недавно поставил «Степанчиково» в своем театре «Глас» и тоже сыграл главную роль. СМИ представлял главный редактор «МК» Павел Гусев. Пришли и актеры Валентин Смирнитский, Эрвант Арзуманян, Александр Галевский и другие однокурсники Сиренко по Щукинскому училищу. После спектакля Смирнитский не смог сдержать восхищения: «Мы думали: Игорь только на постановку нас пригласил. А он еще и сыграл! Да как сыграл!».

Похвалы из уст коллег по театральному цеху всегда приятны. А в данном случае они заслуженные, что с присущей ей эмоциональностью подтвердила известный театральный критик Вера Максимова.

Но что же нового вписал режиссер и актер Игорь Сиренко в более чем столетнюю историю театральных постановок «Села Степанчикова»?

На столичной сцене это уже третья (помимо театра «Глас» еще в Театре на Перовской) инсценировка повести — в преддверии юбилея автора. И удивляться тут нечему: эта повесть — одно из самых сильных в эмоциональном плане произведение Достоевского. В ней много юмора и иронии. И мы привыкли к тому, что «Степанчиково» ставят как комедию. Поэтому тех, кто приготовился только смеяться, спектакль Игоря Сиренко может разочаровать.

Перед нами помещичья усадьба предреформенной поры, принадлежащая отставному полковнику Ростаневу. Вместе с ним и его детьми здесь обитают его мать (вдова-генеральша) и куча приживалов. В том числе и Фома Фомич Опискин, который подчинил своему влиянию и мать, и сына. Ростанев влюблен в свою воспитанницу Настеньку, но мать и Фома против и начинают открыто травить девушку. Очень много в интернете казино с плохой репутацией. Именно для этого составлен этот список лучших виртуальных казино в интернете. Каждое из них с лицензией и проверенно лично на реальные деньги Чтобы хоть как-то ее защитить, полковник вызывает из столицы племянника в надежде выдать ее за него замуж.

Но племянник (Руслан Киршин) в полной растерянности. Его дядюшку и в грош не ставят не только маменька, но и приживалы, и даже слуги. Все они находятся под поистине гипнотическим влиянием Опискина. Этот человек без роду, без племени («откуда, кто такой, покрыто мраком») завладел здесь всеми и вертит, куда захочет. «Фома Фомич есть олицетворение самолюбия самого безграничного», — характеризует его автор. И это все, что мы о нем знаем. Не человек — загадка. По мнению большинства — олицетворение всех благородных качеств, которые только существуют. Правда, дочь Ростанева Сашенька (Екатерина Чебышева) пытается открыть глаза окружающим, громко обличая его скрытые и явные пороки». Но это голосок вопиющего в пустыне. Всех прочих волнует лишь одно: почему Фома Фомич не спускается к ним чай кушать? И больше других переживает по этому поводу хозяин усадьбы.

И вот появляется Опискин (Игорь Сиренко), садится в кресло, ни на кого не смотрит и начинает вершить суд над дворовым мальчишкой Фалалеем (Алексей Пугачев), который провинился тем, что плясал камаринского (танец пьяных мужиков) и тем, что видит «неблагородные» сны (про белого быка). Следующим ответчиком оказывается камердинер Гаврила (Вадим Шихов), которого Фома заставил на старости лет изучать французский язык. Старик не выдерживает и называет Фому «фурием». Тот принимает позу обиженного и начинает обвинять в кознях против себя всех обитателей Степанчикова. Главной мишенью становится хозяин усадьбы.

Егор Ильич Ростанев (Вадим Долгачев) — добрейшей души человек, благородный и открытый, но слабохарактерный. Он целиком подпал под влияние Фомы, которому в этом помогает маменька-генеральша и прочие приживалы. При такой расстановке сил Фома довольно легко усмиряет «бунт». Причем Сиренко не проявляет особых эмоций: его персонаж умеет владеть собой, а если и разражается гневом, то делает это осознанно. Он сидит в вольтеровском кресле, как на троне, и даже в те редкие моменты, когда вынужден встать, он «трон» не оставляет: на спинке кресла — его портрет. Сиренко-Фома умело держит паузу, когда нужно, а свои длиннющие монологи произносит так, что все остаются в восхищенном недоумении. Ученый человек! Гений! Ростанев в ученость и генииальность Фомы верит беззаветно. И все попытки племянника разоблачить Фому в его глазах ни к чему не приводят. Уступчивость дядюшки объясняется его стремлением к всеобщему счастью. Ему хотелось бы всех примирить, чтобы всем было хорошо. Он уже устал от Фомы и не прочь с ним расстаться, но так, чтобы все были счастливы. Полковник пытается дать ему денег на покупку собственного дома. Но Фома швыряет деньги обратно. Добродетель не подкупишь! Ростанев готов на коленях просить у него прощения.

Сиренко относится к своему герою с большой серьезностью. Он играет сильную личность. Его герой далек от материальных благ, а удовлетворение получает от признания окружающими его исключительности, его роли духовного вождя. Не зря носит халат, напоминающий рубище аскета-философа. Подчиняя всех истинам, какие он возглашает как бы и не от себя самого, Фома получает над ними власть, ибо является носителем этих истин. Но, чтобы подчинить человека целиком, нужно превратить его в ничто. Что и делает Фома с Ростаневым, а по части «воспитательных» средств он воистину неистощим — и чем абсурднее, тем действеннее. Самый яркий пример — требование к своему благодетелю величать Фому не иначе как «ваше превосходительство» на том основании, что обладание добродетелью есть в своем роде некоторый сан («Я на то и послан самим Богом, чтобы изобличить весь мир в его пакостях»). И поверженный Ростанев подчиняется.

Начинает казаться, что мы постепенно приближаемся к разгадке. Наглядно проступают какие-то черты: ханжество, демагогия, лицемерие, эгоизм. Но Опискин-Сиренко шире этих определений. За нелепыми и вздорными выдумками и капризами скрывается огромная, приобретенная и развитая годами психологическая наблюдательность, тончайшее знание людей и обстоятельств. И диапазон нравственно-психологического воздействия у Фомы чрезвычайно разнообразен — от молниеносного разящего гнева до самой трогательной душевной отзывчивости. И хотя маска лицемера, казалось бы, уже срослась с натурой, он, поставленный в критическое положение (когда хозяин в буквальном смысле вышвыривает его из усадьбы), оказывается готовым сменить ее и благодаря этому одерживает новую победу. Благословляет Ростанева и Настеньку на счастливое супружество и вновь превращается в отца-благодетеля.

С одной стороны, Фома-Сиренко — деспот и самодур, с другой — его размышления и намерения не лишены здравого смысла и порой пропитаны духом самой подвижнической добродетели. Временами этот «философ» настолько убедителен, что начинает казаться, будто он действительно желает блага ближним своим. И в финале Фома Фомич действительно «созидает всеобщее счастье». Не зря он вопрошает обитателей Степанчикова: «Кем вы были до меня?». Смог ли бы слабовольный Ростанев восстать против деспотичной матушки и сам сделать предложение Настеньке?.. Вряд ли.

И все ликуют. Даже Фалалей, которому Фома великодушно простил его «грехи».

«Я раздавил вас своим благородством!» — с удовлетворением констатирует победитель. И лишь теперь, когда уверен, что его авторитет непоколебим, разражается монологом, в котором раскрывается вся его человеконенавистническая сущность.

«Почему я не люблю человечества? Потому что все, что ни есть на свете, — Фалалей или похоже на Фалалея! Я не хочу Фалалея и ненавижу Фалалея, я плюю на Фалалея, я раздавлю Фалалея, и если б надо было выбирать, то я полюблю скорее Асмодея, чем Фалалея!».

Асмодей — одно из многочисленных наименований сатаны. И в Опискине, каким его представляет Сиренко, действительно есть что-то инфернальное. Сразу вспоминается: «часть силы той, что без числа, творит добро, всему желая зла». Вот и Фома вынужден творить добро — уж так сложились обстоятельства.

«Если пародией трагедии будет комедия, то пародией комедии может быть трагедия», — констатировал Ю.Тынянов, исследуя пародийные элементы в творчестве Достоевского. И эту «пародийность» почувствовал Сиренко. Ведь зло в лице Фомы не наказывается (в отличие от Тартюфа): оно побеждает, пусть и под видом добра. Это ли не трагедия?

Чтоб показать характер Фомы в таком объеме, Сиренко-режиссеру пришлось пожертвовать другими персонажами. Их роли урезаны до предела. В первую очередь это касается комедийных моментов. Казалось бы, проигрышный вариант. Но в данном случае работает в плюс. Актеры не стремятся рассмешить публику. Они, находясь в образе, в то же время как бы смотрят на своих персонажей со стороны. И им не смешно, а грустно. Исключение — Елена Алиева (Настенька), но в этом образе вообще нет ничего комического. А в целом актерский состав на редкость слаженно и четко выполняет эту режиссерскую установку.

Но в финале ликуют все персонажи, даже племянник, от лица которого в повести ведется повествование (он-то должен знать, что такое Фома). Очень уж хочется порадоваться тому, что добро все-таки торжествует, пусть и таким образом. И тут уже грустно становится зрителю.

ПЛАНЕТА КРАСОТА №03-04 2011

© 2022 МДТ "Сопричастность"